Как в том старом театральном апокрифе. К Станиславскому в санаторий приходит Михоэлс. Они гуляют, и Станиславский спрашивает: „Скажите, а вы знаете, с чего начинается полет птицы?“ Михоэлс задумался: „Она расправляет крылья, разбегается...“ — „Нет, — отвечает Станиславский, — с мечты о полете“. Так же и наш спектакль родился с мечты о полете. Лермонтовская поэма — повод, чтобы посмотреть на нашу жизнь сверху.

Пролетев над годами, веками, искусствами, страстями, судьбами, ошибками. Посмотреть таким черным глазом — критически скептическим. Взглядом существа, которое никогда никого не любило, но вдруг полюбило... И вот оно смотрит на человечество. Кто они, эти люди? Как они рождаются, умирают, влюбляются? Взгляд сверху — это смешно: люди кажутся такими маленькими: суетятся, как муравьи, трудятся, совершают какие-то поступки. Оттуда, сверху, эти поступки кажутся такими жалкими и грустными. Но именно в этой обреченности большое достоинство и какая-то мудрость